Сенсация вокруг назначения руководства Национального бюро по возвращению и защите имущества: была ли система оценок?
Широкий общественный резонанс вызвало интервью в одном из интернет-изданий, в котором вице‑спикер парламента Халлернё Надь Анико прокомментировала процедуру отбора руководства Национального бюро по возвращению и защите имущества (NVVH). Парламентария упрекнули в отсутствии прозрачности при отборе кандидатов на руководящие посты в новом ведомстве. На этот упрек Халлернё ответила неожиданно: «не было такой точечной, объективной системы, потому что многие критерии нельзя было выразить в баллах». Ранее же вокруг конкурсных процедур неоднократно говорилось о «пунктах» и «оценках», поэтому такая формулировка вызвала вопросы.
Разбирательство продолжилось: председатель Комитета по правосудию и конституционным вопросам Хантоси Иштван пояснил, что простая система баллов действительно применялась — но исключительно для определения приглашённых на личные собеседования. Члены комитета в форме рекомендательных оценок выставляли 1, 2 или 3 балла за каждого кандидата, после чего по сумме баллов был составлен короткий список из трёх кандидатов: Лигети Миклоша, Унгер Анну и Янчиш Давида. В официальном объявлении комитета также фигурировала формулировка: «по каждой должности три кандидата с наивысшими баллами приглашаются на личное слушание». Однако такое «балльное» ранжирование сильно отличается от привычных для важных государственных назначений многокомпонентных оценочных шкал, где учитывают профильное образование, опыт работы, знание языков и множество других факторов.
Роль руководства NVVH признана чувствительной: фронт ответственности за процессы привлечения к ответственности и проверки имущества в переходный период делает учитываемый опыт в госслужбе и возможные связи кандидатов предметом повышенной оценки. В этом контексте, как отметили участники процесса, простая «бумажная» пригодность кандидатов могла играть не главную роль — имело значение и политическое, и репутационное измерение.
Ранее член комитета Хандоси заявил общественности, что документы слушаний и материалы оценок подпадают под режим защиты персональных данных и не подлежат разглашению. На запросы о шаблоне, по которому якобы производилась балльная оценка, он ответил, что и эти материалы не будут переданы. Тем не менее последовали настойчивые призывы к публичности: бывший депутат Хададьяши Акош объявил, что через запрос о доступе к общественно важной информации станет добиваться обнародования рейтинга из девяноста четырёх кандидатов на пост председателя NVVH; в случае отказа он намерен обратиться в суд.
Позже активист обнародовал сведения, ставшие ему известны в закрытом порядке, и сделал вывод, что избранная председатель не входила бы даже в шестьдесят лучших по этим данным. В итоге комитет рекомендовал парламенту кандидатуру Унгер Анны на пост председателя бюро и кандидатуру Ташнади Каталин на пост заместителя по следственным вопросам; парламент утвердил их голосованием. Однако процесс сопровождался недовольством и спорами, и сам ход отбора критикуют как неуклюжий в символическом для партии вопросе: борьба с фактами коррупции была одним из центральных обещаний в ходе выборов новой власти, и именно от NVVH во многом зависит эффективность претворения этой задачи.
В дискуссии фигурировал и другой аспект: среди кандидатов были люди, в разные годы работавшие в органах государственной власти и, по сути, потенциально причастные к спорным делам прошлого периода. По словам Халлернё, такие «политические риски» и «возможные конфликты интересов» нельзя было корректно отразить в простой балльной системе — назначение человека, относительно которого возникли бы сомнения по поводу причастности к делам прежнего режима, могло бы торпедировать доверие к институту преследования коррупции.
После того как один из кандидатов — Янчиш Давид — отказался от конкурса, назвали четвёртого по рейтингу кандидата Сарвари Николаса и пригласили его на слушание. При этом представители власти не давали однозначных разъяснений по поводу всего механизма оценки: министр, курирующий работу аппарата, не поправлял журналиста, когда тот упоминал балльную систему, а некоторые члены фракции признали, что объективную, исчерпывающую балльную таблицу разработать было сложно.
Дискуссия внутри правящей фракции также отразилась на её внутренней работе: в день парламентского голосования начало пленарного заседания было отложено из‑за длительного фракционного совещания, где депутаты обсуждали кандидатуру председателя NVVH. По словам источников, важные дебаты и аргументы прозвучали именно на фракционных встречах и в комитетских слушаниях, где многие члены комитета отметили, что Унгер произвела лучшее впечатление при личном выступлении и большая часть посчитала её предпочтительным кандидатом.
Тем не менее некоторые сторонники и симпатизанты новой власти выражали недовольство: часть из них считала более подходящим кандидата Лигети Миклоша, а спорадические опросы настроений в соцсетях показывали его явное лидерство в популярности среди определённых кругов. Впоследствии волнения утихли: по словам источников, представители поддерживающей общественности «лучше узнали» избранного руководителя и успокоились.
Пока что продолжается комплектование штата: продолжается набор кандидатов на три вакансии заместителей председателя NVVH — по контролю за государственными финансами, по вопросам привлечения к обвинению и по апелляционной работе. В соответствующих объявлениях до сих пор фигурирует та же формулировка о приглашаемых на личные слушания трёх кандидатах с наивысшими баллами. Тем временем вопрос прозрачности и критериев отбора остаётся в центре общественного внимания: критики требуют максимально открытых процедур при наборе руководства ведомства, отвечающего за проверку и возврат публичных активов, а сторонники призывают не допустить репутационных рисков, которые могли бы подорвать доверие к деятельности новой структуры.